People, mines, Karabakh and the Kremlin’s “arbitration”

Комментарий Бакинскому Пресс-клубу:

1. Уже сам по себе запуск процесса обмена люди/карты минных полей – безотносительно формул и посредничества – является однозначным позитивом. Пленных (диверсантов в логике Баку) так или иначе возвращать когда-то бы пришлось, а карты минных полей – это ведь тоже про судьбы и спасенные человеческие жизни… Однако на этом позитивы заканчиваются, а моральную часть вопроса и эмоции – как бы сложно это ни было – приходится выносить за скобки для понимания сложившейся ситуации.

2. Подобные обмены всегда жестко вплетены в систему торгов, давлений и спекуляций вокруг урегулирования конфликта, и Карабах здесь не исключение. Для официального Еревана вернуть людей всегда будет главным приоритетом – это нормально и правильно по определению, и тем более важно для правящей команды в постреволюционный период и в бесконечной «предвыборной логике», в которой продолжает жить Армения. В Баку это хорошо понимают и логично увязывают обмены с хорошо известным списком претензий в адрес Еревана, так или иначе вращающихся вокруг признания территориальной целостности Азербайджана.

3. Базовой и общей для противоборствующих сторон проблемой является то, что основные рычаги по арбитражу Карабаха находятся всё ещё в Москве. Вопрос обмена – просто наиболее яркий маркер. Именно кремлёвская модерация Карабаха делает невозможными двусторонние азербайджано-армянские контакты даже по такой «беспроигрышной» теме как обмен люди-мины-люди. В рабочей переговорной повестке пока снят вопрос обмена «всех на всех» (в нашем случае пока «всех на все карты») – как ступенька к выходу на новый уровень доверия между противоборствующими сторонами. Публичные апелляции и пикировки между Ереваном и Баку либо идут в кремлевской логике конфликтного управления, либо по факту адресованы Кремлю. Сегодня легче представить совместный азербайджано-армянский экипаж для полёта на Марс, чем не силовой (и без посредничества Москвы) компромисс по известным спорам на государственной границе в процессе её делимитации/демаркации. Есть, конечно, обстоятельства непреодолимой силы, но и присутствует «корректор», сжигающий ещё на этапе проектировки мосты к возможным компромиссам.

4. Коллега Gela Vasadze и правда очень чётко подметил, что претензии Баку по несоответствию (на 75%) полученных карт (Физули, Зангилан) касаются именно последнего обмена. Того, который выглядел как спешный ответ Москвы на обмен при посредничестве США и Грузии (тогда передавались карты мин Агдамского района – думаю, и там была определённая коммуникация с Москвой, о чём свидетельствовало хотя бы «молчание сквозь зубы» из Кремля). Я могу допустить, что карты именно вокруг Физули изначально были составлены настолько безалаберно (сложно представить – но пусть), так же как и то, что несоответствие было сфабриковано, в том числе и специально (тоже пусть – как вариант). Я вообще не уверен, что все минные поля Карабаха положены на карты, а существующие карты в полном объеме находятся в Ереване, а не только в Москве. Могу себе представить любую информационную обёртку по этому поводу… Однако простите мне такой цинизм – всё это тактические моменты (см. предыдущий пункт).

5. У меня нет сомнения, что претензии по картам, озвученные Ильхамом Алиевым, по факту были адресованы не только и не столько Еревану. Эти претензии ложатся в текущую конфронтационную цепочку по линии Баку-Москва, где с разной долей публичности присутствует и официальная формулировка МО РФ «военизированные формирования Нагорного Карабаха», и наращивание численности/мускулов/геометрии присутствия этих самых формирований на линии разграничения в Карабахе. Это и про подконтрольный «миротворцам» поток грузов в Карабах через Лачин, в том числе военных и в том числе из Ирана. Это также про процессы инфраструктурной автономизации территорий Карабаха, находящихся под российским военным протекторатом, – аэропорт Ходжалы и ГЭС «Гетаван-1».

6. Не соглашусь с вами в том, что Турция никак не реагирует. Да, российско-турецкий Мониторинговый центр пока визуально выглядит то ли как вывеска, то ли как ширма для усиления российского военного присутствия ещё и в Агдамском районе – за «бровкой бывшей НКАО». В то же время, описанные выше выкрутасы Москвы на карабахском фронте активизировались после/вследствие Шушинской декларации и активизации линии Анкара-Баку-Пакистан. И это только видимые раздражители для Москвы. Так что Анкара не афиширует, но действует. Заставляя Кремль рефлексировать. В том числе, посредством, как вы отметили, «мухлежа со смертоносными минами» …

https://pressklub.az/?p=97854&lang=ru&fbclid=IwAR2zV3iAz8gY4GTU8tITvyugSmNsQ-DOTGdH3ykBB7iFrdVnhRHQrqm0ppo

Volodymyr Kopchak

Head of the South Caucasus Section

He has been working as a Head of South Caucasus Branch of the Center for Army, Conversion and Disarmament studies (CACDS, Kyiv, Ukraine). Volodymyr also is an expert in Georgian Strategic Analysis Center (GSAC, Tbilisi, Georgia) and expert in The Topchubashov Center (Baku, Azerbaijan).

Work Experience:
– deputy Director of the CACDS;
– deputy editor in chief of Defense Express “Defense Industry of Ukraine” magazine;
– CACDS media projects coordinator; editor in chief of “Accent” magazine.

Summary of qualifications: Research, analysis; Analytical work in the field of geopolitics, external policy, informational security (countering propaganda), countering “hybrid” threats, military-technical cooperation, etc.; Publishing the CACDS bulletin “Challenges and threats: security review”; Organizing of international conferences, seminars, round tables; Experience in law-making process, including preparation of the offset law in military-technical cooperation sphere of Ukraine.

Contact Us
August 2021
M T W T F S S
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031