Yurii Poita: the CSTO is unable to protect its own members

The head of the Asia-Pacific section of the New Geopolitics Research Network Yurii Poita provided the Kyrgyz edition of Kaktus.media with his assessment of the conflict between Kyrgyzstan and Tajikistan on 28.04-02.05.2021.

– Как вы оцениваете этот конфликт?

– С точки зрения теории безопасности и международного права кыргызско-таджикский приграничный конфликт можно оценить как конфликт международного характера низкой интенсивности, что предусматривает участие с обеих сторон вооруженных подразделений, достаточно интенсивное информационное противостояние, однако с ограниченным применением вооружения и военной техники как регионально, так и по масштабу. Особенностью данного конфликта является то, что в его основе могут быть положены не только территориальные и водные споры, но и межэтнический фактор, что является очень опасным с точки зрения возможности проецирования насилия на лиц, которые не принимают участия в конфликте, но являются носителям другого этноса. В связи с этим, кыргызской и таджикской сторонам важно крайне осторожно подходить к шагам, которые могут привести к эскалации ситуации и привести к дальнейшим трагическим событиям.

– Был ли он случайным, с учетом периодически возникающих конфликтов на границе или он же был спланированным?

– В СМИ распространяются различные интерпретации причин конфликта: от намеренного провоцирования конфликта Таджикистаном с целью пробить дорогу до Воруха и отрезать Лейлекский район, попыток Душанбе таким образом усилить свою переговорную позицию с Бишкеком, до намерений Эмомали Рахмона «маленькой победоносной войной» улучшить собственный рейтинг. Сторонники данной версии наиболее часто аргументируют свою позицию быстрым развертыванием и слаженностью действий таджикских военных, недавними визитами президента Таджикистана в пограничные регионы. Пытаясь держаться равноудалённой позиции от обеих сторон, я все-таки подвергну сомнению наличие у военно-политического руководства Таджикистана подобных намерений. Сложное социально-экономическое состояние страны, усиливающиеся угрозы со стороны Афганистана вряд ли будут подталкивать Душанбе к военному конфликту, последствия которого сложно прогнозировать. Кроме того, в случае намерений реализации «маленькой победоносной войны», мы бы сейчас наблюдали развернутые механизированные и танковые подразделения Таджикистана в ключевых районах, населенных пунктах и на господствующих высотах. А этого не происходит, тяжелое вооружение отводится в пункты дислокации и стороны худо-бедно пытаются достичь консенсуса путем переговоров.

В связи с этим, я не исключаю версию, что между Кыргызстаном и Таджикистаном ранее были достигнуты договоренности об установке таджикских камер наблюдения, при этом руководство Кыргызстана этот вопрос с местными жителями-кыргызами не согласовало. Вследствие, после возникновения конфликта из-за камер на местном уровне, и начала одиночного применения стрелкового оружия, военные обеих стран оперативно были перекинуты в район конфликта, и развернуты в боевые порядки. Вероятно, что по причинам более высокой боевой готовности таджикским вооруженным силам это удалось быстрее и эффективнее, но этого не достаточно, что б утверждать о заранее спланированной акции.

– На ваш взгляд, какова была основная причина конфликта?

– Как я уже отмечал, в информационном поле присутствуют разные интерпретации причин конфликта: от намерений Таджикистана пробить путь до анклава Ворух и усилить свою переговорную позицию в переговорах с Бишкеком, до попыток Эмомали Рахмона повысить свой личный рейтинг. Также существуют версии, что в эскалации заинтересована часть кыргызских элит, которые таким образом пытаются усилить интеграцию в пантюркистские структуры. Однако данные версии пока что не имеют основательной доказательной базы, поэтому согласно теории информационного сопровождения конфликта (ИСК) я склонен классифицировать их как «мнимые, ложные, воображаемые» причины.

С моей точки зрения, основной причиной конфликта является неурегулированность государственной границы между Таджикистаном и Кыргызстаном, что в условиях нехватки водных ресурсов, проблем транспорта и логистики, вызывают периодические столкновения между местными жителями – киргизами и таджиками в этом регионе. Фактором, усиливающим конфликтный потенциал является сложная социально-экономическая ситуация стран региона, а также недостаточно транспарентная политика власти. Зачастую общество не информируют о тех или иных решениях, постоянного и честного диалога между властью и обществом не существует. Это порождает конфликтность на местном уровне и недоверие к собственной власти, поэтому решение этих проблем, на мой взгляд, позволит существенно снизить конфликтный потенциал в регионе.

– Заинтересованы ли в нем третьи силы?

– На мой взгляд, руководство соседних государств Центральной Азии заинтересовано в поддержании мира и стабильности в регионе, что наилучшим образом обеспечит реализацию их интересов касательно долгосрочного и стабильного пребывания у власти. Что касается, глобальных и региональных игроков, то явных признаков вмешательства пока что не наблюдается, однако в случае если Душанбе и Бишкек удастся «столкнуть лбами», то этим может воспользоваться Россия, вмешавшись в качестве посредника или так называемого миротворца. Стратегия Москвы на постсоветском пространстве преследует цель создания вокруг себя лояльных государств-сателлитов. И углубление зависимости центральноазиатских государств является одним из элементов этой стратегии. В случае существенной эскалации конфликта, Россия в который раз продемонстрирует, что ничего хорошего по результатам развала СССР не произошло, «куски империи бьются между собой», успешные национальные государства не сложились, и только РФ может поддерживать порядок на этой территории. Под предлогом миротворчества она может попытаться создать военную базу на территории Баткенской области, что позволит взять под контроль поток контрабанды и наркотрафика в регионе, усилить свое влияние на руководство Таджикистана и Кыргызстана, а также создать еще один рычаг влияния на Узбекистан, разместив рядом с его границами вполне боеспособный военный контингент. Некоторые индикаторы могут говорить о том, что данный сценарий вероятен. Например, заявления высшего военно-политического руководства РФ о готовности взять на себя роль посредника в конфликте, попыток многих российских экспертов и СМИ искусственно усилить противостояние и усилить образ врага в информационном пространстве, поделить два государства по принципу «хорошие-плохие», распространять нарративы, побуждающие обе стороны к эскалации и т.д.

– Как вы можете оценить реакцию мирового сообщества и отдельных союзников Кыргызстана?

– Как и ожидалось, международные организации выпустили формальные заявления «о беспокойстве» и «готовности содействия мирному урегулированию ситуации», в тоже время предложения о планах конкретных действий, дорожных картах – отсутствуют. В мировых СМИ конфликт также освещается мало, что демонстрирует в целом низкую заинтересованность международного сообщества в развитии ситуации. С моей точки зрения, ожидать чего-то большего – не следовало, поскольку существующие механизмы предотвращения и урегулирования конфликтов по ряду причин малоэффективны. Однако, гораздо бОльшую роль должны были играть региональные организации, которые официально декларируют своей целью поддержание мирной и безопасной среды в регионе. Речь идет о таких организациях как ОДКБ, СНГ, ШОС, СВМДА эффективность которых в предупреждении и разрешении конфликтных ситуациях – крайне низкая. Руководство Кыргызстана оценивает конфликт как «акт агрессии» и «угрозу территориальной целостности» что подразумевает активацию ст. 2 «Договора о коллективной безопасности» ОДКБ, согласно которой государства-участники должны незамедлительно привести в действие механизм совместных консультаций с целью координации своих позиций, выработать и принять меры по оказанию помощи, в том числе и военной. На практике этого не произошло, что говорит не только о неспособности ОДКБ обеспечить безопасность ее членов, но и, возможно, о нежелании Москвы, которая играет основную роль в этой организации.

Источник: Kaktus.media.

Yurii Poita

Head of the Asian Section

He has been working as a Head of the Asia-Pacific Section at the Center for Army, Conversion and Disarmament Studies (Kyiv, Ukraine). Yurii also is a sinologist and member of the National Union of Journalists of Ukraine.

He studied at the Institute of International Relations of the Kyiv International University, the Wuhan Research Institute of Postal and Telecommunications (China), Zhytomyr Military Institute (Ukraine). At the moment Yurii is a PhD candidate at the Al-Farabi Kazakh National University.

He has experience in defense, international journalism, analytics and research.

Research interests: China’s influence in the post-Soviet space, “hybrid” threats to national security, Ukrainian-Chinese relations, the development of the situation in the Asia-Pacific and the Central Asian region.

He took part in a number of expert and scientific discussions in Ukraine, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Israel, China and other countries. He has participated in research projects on the consequences of educational migration to China, interethnic conflicts and the protest potential of Kazakhstan, creation of a new Asian strategy of the MFA of Ukraine, study of Ukraine’s relations with the countries of Central and East Asia.

Speaks Ukrainian, Russian, English and Chinese.

Contact Us
May 2021
M T W T F S S
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31